Очерки

"Мин<истерства> нар<одного> просвещ<ения>" на 1884 г. и отдельно.}. Сопоставив разновременно высказанные взгляды на реформу и ее значение, автор слишком скупо освещает те явления научной и общественной жизни, на почве которых эти взгляды выросли. Пользуясь отчасти материалом, собранным г. Шмурло, мы пытаемся восполнить указанный пробел его работы {Не можем не указать и на другую слабую сторону названной работы: собирая воедино различные суждения о петровской реформе, автор нигде не разграничивает субъективных настроений единичных личностей от типичных воззрений целых поколений или целых общественных групп. В дальнейшем изложении мы будем иметь дело только с последними.}. I Петровский вопрос завещан нашему веку еще XVIII столетием. Еще при жизни Петра он уже был поставлен ребром и тотчас же разделил тогдашнее общество на два непримиримо-враждебные лагеря. И вот что любопытно: постановка вопроса сразу приняла свои наиболее характерные черты. Противники далеко и резко разошлись в оценке реформы, исходя из полного согласия в ее понимании. Лишь только Петр окончательно взял в свои руки руль государственного корабля и дал почувствовать обществу существо своего политического "курса", к подножию троил тотчас понеслись и дифирамбы, и проклятия. "Единыя вашими неусыпными трудами и руковождением мы, ваши верные под данные из тьмы неведения на театр славы всего света и тако реши из небытия в бытие произведены и в общество политичных народов присовокуплены" - так ораторствовал канцлер Головкин, поднося Петру императорский титул от лица Сената по случаю заключения Ништадтского мира {П<олное> собр<ание> зак<онов>. VI. No 3845.}. "Сей монарх отечество наше привел в сравнение с прочими, научил узнавать, что и мы люди, одним словом, на что в России ни взгляни, все его началом имеет и что бы впредь ни делалось, от сего источник...