К Феодору падшему увещание 1-е

раздеру царство твое из руку твоею, и дам е рабу твоему. Обаче во дни твоя не сотворю сих. Почему? Давида ради, отца твоего: от руки же сына твоего отыму е (3 Цар. XI, 11, 12). И Езекии, бывшему в крайней опасности, хотя и праведному, Он обещал помощь ради того же блаженного: защищу, говорить, град сей, еже спасти его Мене ради, и Давида ради, раба Моего (4 Цар. XIX, 34). Такова сила покаяния! А если бы Давид стал рассуждать так же, как и ты теперь, - именно, что уже невозможно умилостивить Бога, и если бы сказал сам в себе: „Бог почтил меня великою честью, причислил к пророкам, и вручил начальство над единоплеменниками, и избавил от множества опасностей: как же я, после столь многих благодеяний, огорчив Его и дерзнув на крайние беззакония, могу опять умилостивить Его?" Если бы он стал рассуждать так, то не только не сделал бы того, что совершил впоследствии, но уничтожил бы и прежние свои дела. 15. Не только телесные, но и душевные раны, будучи оставлены без внимания, причиняют смерть. Между тем мы дошли до такого безумия, что о первых очень заботимся, а этими пренебрегаем. И хотя многие телесные раны часто бывают неисцельны, однако, мы не отчаиваемся, и слыша часто от врачей, что такую-то болезнь невозможно истребить лекарствами, мы настойчиво просим придумать хотя малое какое-либо облегчение; а о душах, в которых нет никакой неисцельной болезни - так как они не подлежат естественной необходимости, - о них так нерадим и отчаиваемся, как будто болезни их - чужие для нас. Где самое свойство болезни должно бы повергать нас в безнадежность, там мы, как имеющие большие надежды, заботимся о здоровье; а где нет ничего, почему бы следовало отчаиваться, там, как отчаявшиеся, отступаем и предаемся безпечности. Настолько-то более мы заботимся о теле, нежели о душе! Поэтому и тела сохранить не можем. Ведь кто нерадит о главном, а всю заботу обращаете на низшее, тот...