Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием отечественной и заграничной войны с 1812 по 1814 год

Поверю в описание, рассказы молвы; увижу и узнаю. Дилижанс остановился на несколько минут у трактира в селении Бонди. Так это водится. Все подорожные зашли в трактир отдыхать или прохлаждаться. Я смотрю пристально на окрестности. Окрестности в городе то же, что предисловие в книге. Парижские довольно приятны для глаз; а для воображения, напитанного французскими романами, они должны казаться восхитительны. Рыцари Крестовых походов, воспетые Тассом, не с такою приятною тревогою чувств приближались к цели дальних походов и великих трудов своих, как питомцы французского воспитания приближаются к столице Франции. Что шаг, то напоминание!.. Проезжают чрез лес Бондийский (foret de Bondi) — и тысячи приключений, случившихся в нем, по сказанию романов, представляются воображению их. Увидят Венсен и послышат тайное щекотание в сердце: им представляется, как известный счастливец в любви Ришелье заманивал в этот лес жен и дочерей маршалов и герцогов, княгинь и княжон; забавлял их пирами, музыкою, освещениями без ведома их мужей; шалил с ними, как с аркадскими пастушками, и вовлекал их в приятные глупости (des folies agreables), и проч., и проч.[8*]. Но с этого времени окрестности Парижа доставлять будут русским и веем благомыслящим европейцам воспоминания чистейшие и благороднейшие. Здесь, скажут они, смотря на Монмартр, Бельвиль, Пантень и Сент-Винсен, здесь покрыли себя бессмертною славою герои союзных народов в глазах государей своих! Все села и деревни около Парижа обстроены хорошо; замки, сады, палаты, рощи, водопроводы, фонтаны и Уркский канал пестрят и украшают окрестности. Поселяне живы, веселы, поют и говорят без умолку; живут в красивых домиках. Молодые девушки гуляют хороводами или прыгают поодиночке с корзинками в руках. Они не столько прекрасны, как миловидны. Стройная кофточка, передник и соломенная шляпка ...