Воспоминания о годах войны

Е.Е. Милановский знакомства между нами установились не только очень хорошие слу­жебные отношения, как старшего офицера и рядового, а позднее — сержанта, но и близкие человеческие взаимоотношения, связанные с общностью культурных интересов и взаимной симпатией. Другим высококвалифицированным специалистом, умелым и требовательным офицером, направленным на работу в оперативный отдел штаба нашего корпуса почти одновременно с Л. Д. Чуриловым, был капитан Добрецов, у которого я научился технике штабной ра­боты и военной картографии, азам оперативного мышления. Его способности высоко ценил Чурилов: став командиром мехбригады, он сделал его начальником штаба. Третьим человеком, с которым у меня с самого начала установились добрые дружеские отношения, была миниатюрная, красивая и интеллигентная молодая женщина — москвичка и почти моя соседка по месту жительства (у Никитс­ких ворот) Капитолина (или для меня просто Лина, так же как и я для нее — просто Женя) Залогина. После гибели на фронте своего жениха (или мужа) она пошла служить в армию. Отец ее был реп­рессирован в конце 30-х годов. У меня с ней оказалось много об­щих интересов — литературных, театральных, музыкальных. Примерно в конце февраля или начале марта, еще в Липне, в моей жизни произошло знаменательное событие, возможно самое важное и определившее всю мою дальнейшую нравственную жизнь: меня вызвал к себе начальник Особого отдела (Смерш, т. е. «смерть шпионам») майор Максвель. Вызвал формально, по пустяшному поводу, как чертежника, чтобы сделать образец какого-то бланка или штампа. Однако я отлично понимал, что идеально подхожу для наблюдения и информации о деятельности сотрудников важнейше­го отдела штаба корпуса и, скорее всего, меня вызывают для вербов­ки в качестве сексота (секретного сотрудника). Если, упаси боже, я поддамся на запугивания, соглашусь стать осведомителем и д о н о ­сить на моих начальников и коллег, то вся дальнейшая жизнь утра­тит для меня смысл, и я не буду испытывать к самому себе ничег...