Исторические монографии и исследования Николая Костомарова

— 28 -поръ известно. Оно означало ыолдаванъ въ те времена, когда малоруссше казаки имели сношешя съ ними; то же вначеше имеете оно и теперь тамъ, где продолжа­ются народныя сношешя съ молдаванами. Но, вообще, въ большей части малорусскаго края это слово перешло на цыганъ — какъ поется въ одной песне*, «циганочка волошечка», хотя въ разговорномъ языке этотъ народъ более называютъ цыганами. Есть родъ цыганъ, на-зываемыхъ плащеватыми; но кроме выражешя «пла-щеватый цыганъ». есть еще выражеше: «плащеватый волохъ», и тутъ для насъ возникаетъ сомнеше: действи­тельно ли плащеватый цыганъ и плащеватый волохъ одно и то же? Назваше волоха въ этомъ случае имеетъ для народнаго впечатлешя какой-то страшный, таин­ственный характеръ; существуете поговорка: «нехай тебе плащеватый волохъ визьме!» Быть можетъ, здесь представлеше о плащеватомъ волохе примкнуло только къ представление о плащеватомъ цыгане, а само оно— очень старое представлеше о томъ волохе, который не­когда былъ врагомъ предковъ русскаго народа. Это мы можемъ принять гЬмъ смелее, что рядомъ съ этнмъ пред-ставлешемъ о плащеватомъ волохе, существуете поверье о народе волохахъ, живущемъ где-то далеко за моремъ, народе страшномъ и не похожемъ на обыкновенныхъ людей: эти волохи — «волохатые», то-есть оброеппе шерстью; существуютъ сказочные анекдоты о томъ, какъ «наши» люди попадали къ «волохамъ>, между прочимъ, одинъ разсказъ, очень характеристичный, въ такомъ виде: одинъ казакъ поплылъ по морю и попалъ на островъ, где жили волохи; ему приходилась беда, но женщина-волошка спасла его и запрятала въ земляную нору, где сама жила. Все эти волохи жили въ норахъ и были по­крыты шерстью, а говорили такъ, что ихъ годосъ по-