Вечер в Сорренте. Где тонко, там и рвется

29 Я вас уверяю, мне еще никогда не случалось говорить.., ни с кем так, как я с вами говорю... оттого мне бывает трудно... Ну да, я привык притворяться... Но не глядите так на меня... Ей-богу, я заслуживаю поощренья. Вера. Горский! меня легко обмануть... Я выросла в деревне и мало видела людей... меня легко обмануть; да к чему? Славы вам большой от этого не будет... А играть со мною... Нет, я это-му не хочу верить... Я этого не заслуживаю, да и вы не захотите. Горский. Играть с вами... Да поглядите на себя... Да эти глаза насквозь все видят. Вера тихонько отворачивается. Да знаете ли вы, что, когда я с вами, я не могу... ну, решительно не могу не высказать всего, что я думаю... В вашей тихой улыб-ке, в вашем спокойном взоре, в вашем молчании даже есть что-то до того повелительное... Вера (перебивая его). А вам не хочется высказаться? Вам все хочется лукавить? Горский. Нет... Но послушайте, говоря правду, кто из нас высказывается весь? хоть вы, например... Вера (опять перебивая его и с усмешкой глядя на него). Именно: кто высказывается весь? Горский. Нет, я о вас теперь говорю. Например, скажите мне откровенно, ждете вы сегодня кого-нибудь? Вера (спокойно). Да. Станицын, вероятно, сегодня к нам приедет. Горский. Вы ужасная особа. У вас дар, ничего не скрывая, ничего не высказать... La franchise est la meilleure des diplomaties37, вероятно, потому, что одно не мешает другому. Вера. Стало быть, и вы знали, что он должен приехать. Горский (с легким смущением). Знал. Вера (нюхая розу). А ваш monsieur... Мухин тоже... знает? 37 Откровенность – лучшая дипломатия (франц.).