Критерии успешности страны, цивилизации, человечества

54Выпуск № 8 Выступлениядругой (западной), я бы не стал. Восточнохристианская ци-вилизационная общность, как мне представляется, имеет в своем арсенале различные модели социальности. Напри-мер, в пределах Великороссии есть одна модель, которую так удачно описал А.И. Фурсов в концепции русской власти: до-минирующий тип политической культуры основан на том, что властная корпорация является абсолютным монопо-листом управления. С другой стороны — полиархия, кото-рая зафиксировалась в современной украинской политиче-ской системе благодаря именно Оранжевой революции. Там есть несколько конкурирующих субъектов, а политический процесс — публичная борьба этих субъектов между собой. В принципе, эти типы социальной организации можно срав-нить с античными — с римским типом и эллинистическим.Что лучше: российская модель или полиархическая укра-инская модель — это большой вопрос. Кому что больше нравится. Но нельзя говорить, что нашей цивилизацион-ной матрице соответствует лишь один-единственный тип политической культуры и организации. Кому-то нравится монопартийность — представляется, что она эффективнее для развития страны, кому-то больше нравится многопар-тийность. Пока результаты развития и в Украине, и в России вполне удручающие. Ни тут, ни там нет модернизации; но в Украине, как и в любой хаотической среде, есть основа для инноваций, в том числе и социальных. У нас же, в нашей сре-де, где порядок и стабильность выступают в качестве глав-ных ориентиров для публичной политики и властной рито-рики, предпосылок для социальных инноваций не так много. Если у кого-то после статьи Д.А. Медведева «Россия, вперед!» появились надежды на модернизацию страны (а у меня они появились), то после его послания Федеральному Собранию их стало меньше.Еще в докладе мне понравились рассуждения о домини-рующей социальной группе, о культурно-историческом типе, как там сказано. (Хотя я не уверен, что тут подходит подоб-