Феномен русской власти: преемственность и изменение

84Выпуск № 3 (12) Выступлениялирования социальных процессов. Поскольку — даже защи-щая интересы государства — эти механизмы обеспечивают и соответствующее перетекание материальных ресурсов в их сторону.В свете сказанного Ваша, Андрей Ильич, обличающая по-литику центральная идея доклада мне представляется мало обоснованной. Ведь вся эта неукладываемая в рамки право-вого процесса «обличительная власть» и есть спецификация ее политической формы. В том-то и состоит природа полити-ческой власти, что она существует как бы меж других систем общественного регулирования и, прежде всего, — силовой, основанной на физическом принуждении людей и исполь-зовании военно-мобилизационных ресурсов; правовой, ос-нованной на применении единых легализованных и кодифи-цированных стандартов к различным группам и персонам; и морально-этической, предполагающей апелляцию к идеаль-ным нормам коллективного сознания. Другими словами, по-литика, как особая методика общественного регулирования, исчезает как только растворяется в этих формах и аргумен-тах. Ее же собственный дисциплинирующий дискурс связан с достижением консенсуса разнородных сил на основе при-менения неконгруэнтных механизмов (т. е. использования двойных, тройных и n-ых подходов к участникам властных отношений в зависимости от имеющихся у них ресурсов).По этой причине, правовая форма может оформить толь-ко те черты политического господства, которые отражают баланс сил и дают возможность применения формально еди-ных инструментов государственного регулирования. А поли-тическая власть всегда является выражением той конфигура-ции интересов, архитектуры взаимоотношений элитарных и неэлитарных слоев, которые выдвигают некую социальную группу на высшую в государстве доминирующую позицию. Поэтому все — и Путин, и Медведев, и любой из нас — мо-гут выступать только операторами политической власти, т. е. той регулятивной системы, которая существует наряду с