Незабытые голоса России: Звучат голоса отечественных филологов

38В. В. Виноградовили, все-таки, внутренней какой-то сущности? Или оно будет все вре-мя скользить по поверхности? Это одна сторона, а другая сторона, естественно, возникала в отношении изучения прозы. Появляется це-лый ряд работ о Пушкине, о его пути от поэзии к прозе. И делаются заявления, что проза и стих — это понятия соотносительные. Вот, я вам приведу еще одну цитату, в этом отношении очень характерную, которая как будто даже не к месту. Это я беру цитату, эту из книги Бориса Михайловича Эйхенбаума «Молодой Толстой». Толстой начи-нает писать стихи, потому что думает, что, занимаясь упражнением в стихах, он лучше будет писать затем прозаические произведения. Вот что пишет Толстой в своем дневнике: «Ездил верхом и приехавши чи-тал и писал стихи. Идет довольно легко. Я думал, что это мне будет очень полезно для образования слога». (Интересно, что тем же зани-мался Руссо, как видно из его исповеди: «Иногда я писал посредствен-ные стихи. Это довольно хорошее упражнение для развития изящных инверсий и для усовершенствования прозы».) Теперь по этому вопро-су начинает рассуждать уже Борис Михайлович Эйхенбаум, рассужда-ет он так: «Проза и стих — отчасти враждебные друг к другу формы, так что период развития прозы обычно совпадает с упадком стиха. В переходные эпохи проза заимствует некоторые приемы стихотвор-ного языка, образуется особая музыкальная проза, связь которой со стихом еще заметна. Так у Шатобриана, так у Тургенева (недаром он начал со стихов). Потом эта связь пропадает — воцаряется самостоя-тельная проза, по отношению к которой стих занимает положение служебное, подчиненное»8.