Шопенгауэр как человек, философ и учитель

Шопенгауэръ ничего не отвѣтилъ на это, только сдѣлалъ на письмѣ отмѣтку: «Понимаешь, въ чемъ тутъ дѣло?»Другой разъ при подобныхъ же обстоятельствахъ ему пришлось выслушать крайне непріятную отповѣдь отъ своего издателя Брокгауза. Передавъ ему рукопись перваго изданія «Міръ, какъ воля и представленіе», онъ не могъ избавиться отъ подозрѣнія, что тотъ хочетъ замошенничать его гонораръ. Онъ написалъ ему въ этомъ смыслѣ довольно грубое письмо и при­бавилъ въ концѣ, что по слухамъ онъ вообще не особенно честно выплачиваетъ гонораръ. Тотъ отвѣ­тилъ требованіемъ назвать ему хоть одного автора, по отношенію къ которому онъ не выполнилъ своихъ обязательствъ, въ противномъ случаѣ онъ принужденъ будетъ считать Шопенгауэра нечестнымъ человѣкомъ. Шопенгауэръ не могъ этого сдѣлать и принужденъ былъ проглотить горькую пилюлю; послѣ этого Брок­гаузъ отказался продолжать съ нимъ и письменныя, и устныя сношенія. «Съ этимъ человѣкомъ надо быть очень осмотрительнымъ, это настоящая цѣпная собака», выражался о немъ Брокгаузъ.Такое же опасеніе выражалъ Шопенгауэръ во время печатанія «Parerga»,—правда на этотъ разъ не по поводу гонорара,—онъ боялся, какъ бы изда­тель не показалъ его рукопись кому-нибудь, «кто можетъ украсть его мысли» (Фрауэнштетъ, стр. 509).Удивительное впечатлѣніе производятъ тѣ мѣры предосторожности, какія онъ принималъ для охраны отъ воровъ своего имущества. «Свои цѣнныя вещи,— утверждаетъ Гвиннеръ (стр. 401),—онъ такъ тща­тельно пряталъ, что, не смотря на латинскія указанія на нихъ въ завѣщаніи, лишь немногія изъ нихъ съ большимъ трудомъ могли быть найдены. Послѣ своего второго путешествія въ Италію онъ велъ свою счетную книгу на англійскомъ языкѣ, а для самыхъ важныхъ отмѣтокъ пользовался латинскимъ или греческимъ языкомъ.