Жизнь Иисуса

Ибо и въ его евангеліи, какъ было показано выше, мпогія черты, подъ влія­ніемъ времени и различныхъ новыхъ событій и представленій, успѣли совер­шенно сгладиться и измѣниться, и многія достопамятныя слова и дѣйствія Іисуса были забыты;но въ тож е время въ его евангеліе успѣли видимо войти многія новыя черты, рисующія личность Іисуса въ иномъ видѣ: много новыхъ изреченій, которыхъ онъ не говорилъ, много новыхъ дѣяній, которыхъ онъ не совершалъ, и новыхъ событій, которыя въ дѣйствительности не имѣли мѣста. Наконецъ, въ Матоеѳвомъ евангеліи многія яркія кар­тины и черты успѣли видимо въ значительной степени потускнѣть и исказиться. Въ всякомъ случаѣ изъ исторіи мы знаемъ, сколь мощный пластъ іудейскихъ предразсудковъ мѣшалъ даже выдающимся ученикамъ Іисуса воспріять болѣе чистое представленіе о Мессіи; и такъ какъ эти пред­разсудки не исчезли даже послѣ смерти Учителя, поэтому весьма естественно, что они всего сильнѣе отразились именно на самомъ древнемъ изъ наш ихъ евангелій и что необходимо съ образа Христа, рисуемаго имъ, удалить рѣвко іудейскія черты и отнести ихъ на счетъ той средины, черезъ которую намъ приходится разсматривать образъ Іисуса въ этомъ евангеліи.Отсюда явствуетъ, что и при относительномъ первенствѣ Матѳеѳва еван­гелія послѣдующія евангелія также могли имѣть нѣкоторыя преимущества передъ нимъ хотя бы по отдѣльнымъ пунктамъ. Во первыхъ въ нихъ могли содержаться такія вещи, которыхъ нѣтъ въ первомъ евангеліи, потому ли, что въ преданіяхъ, изъ которыхъ оно черпало свой матеріалъ, ихъ не содержа­лось, и хранились они въ другихъ кругахъ и источникахъ,— или потому, что о нихъ случайно или умышленно умолчалъ редакторъ перваго евангелія.