Визуальный образ (Междисциплинарные исследования)

Метафизичность текста города и метафизичность текста художественного вос-приятия его превращаются в постижение чувства русской жизни, новая энциклопедия которой может быть свернута в пушкинского «Медного всадника» – этого возвышенного, апофеозно-драматического образа города, возникшего на волне петровской реформации конца XVII – начала XVIII в. Это, воспользуемся итальянской поговоркой, времена суровые, затоновые. В результате этих реформ, говоря словами Розанова,«общество действительно стоит или поставлено на новые пути, – и это в истории нашей государственности и общественности составляет… громадное движение».
Метафизика Петербурга во многом профилирует социальную дорогу России, ведущую к состояниям, которые, используя термин Ницше, можно назвать магией крайности, эксплицирует основы бытия России как общественного существа. Введенная Пушкиным в «Медном всаднике» метафора пропастина века определила исторические судьбы России: с Петровских времен эта пропасть только разверзалась все шире. И это поистине метафизическая ситуация, требующая нелинейного описания. Уже Ницше видел в феномене все более разверзающей-ся пропасти нечто, чему можно уподобить процесс расширения самой человеческой природы. К тому же, может быть,«типичное развитие – разверзание пропасти все глубже…». На корявом языке современной социальной науки петровские, как впрочем и некоторые другие изменения, часто называют реформами, которые якобы приводят к улучшениям в жизни людей.Но метафизически сомнительна уже сама постановка вопроса о возможности такого улучшения. Как можно улучшить событие рождения, взросления, любви, свободы, старения?