"Париж со змеями" (Введение в эстетику постмодернизма)

89цинации, той реальности, которая, если ее не признать, унич-тожит личность. Отвратительное и отвращение – предохра-няющие перила, приманка культуры. Самая элементарная, архаическая форма гадкого – отвращение к пище, и одновре-менно к тем, кто ее навязывает – родителям; собственное «Я» рождается из тошноты. Следующая ступень отвратительного – содрогание перед трупом – «пределом мерзости», идентифи-кация с которым ведет к обмороку. Далее, мерзко все то, что нарушает идентичность, систему, порядок, и в этом смысле от-вратительны двусмысленные имморальные преступления; при этом аморальность, открыто презирающая закон посредством бунта, может быть даже величественна. Особая роль отводит-ся Кристевой отвращению к себе самому, свидетельствующему о кризисе нарциссизма, фундаментальной нехватке, предшест-вующей бытию объекта и воплощающей eго. Нехватка пробуж-дает воображение. Отвращение к себе играет роль означаемого, его означающим выступает литература. В лите-ратуре ужас сублимируется посредством эстетического: страх пропитывает все слова языка небытием, фантомным, галлюци-наторным светом, высвечивающим таящуюся на дне памяти мерзость. В отличие от религии, литература возвышает, не по-свящая, поэтому ее результат – «падшая сублимация». Эсте-тическое расположено на границе бессознательного и сознательного, порождаемое им отвращение – это воскреше-ние (через смерть «Я»), алхимия, превращающая пульсацию смерти в скачок жизни, новое значение.