О преступлениях против жизни по русскому праву

24мандскихъ ассизахъ.^ Обвиняемая родила незаконно прижитаго ребенка и вскорѣ послѣ рожденія раздробила ему черепъ своимъ тяжелымъ деревяннымъ башмакомъ; но едва она успѣла это сдѣ­лать, какъ почувствовала новыя схватки и догадалась, что у нея двойни, и что преступленіе придется повторить, а потому какъ Только показалась голова втораго ребенка, она снова схва­тила7 свой деревянный башмакъ и раздробила ему голову, преж­де нежели туловище вышло изъ влагалища. При изслѣдованіи, разумѣется, оказалось, что дѣти одинаково развиты, что у обоихъ на черепѣ находятся смертельныя поврежденія, но трупъ одного нмѣлъ всѣ признаки, свойственные трупу дышавшему, а у дру­гого ихъ не оказалось; и, слѣдовательно, по теоріи нами оспа­риваемой, послѣдній долженъ былъ быть признанъ нежившимъ въ моментъ причиненія поврежденіи, а дѣяніе подсудимой до отношенію къ нему ненаказуемымъ.Наконецъ, мы можемъ представить себѣ случай еще болѣе наглядный— что виновный, зная о значеніи дыханія при убійствѣ, немедленно принялъ мѣры къ устраненію возможности доступа воздуха къ дыхательнымъ органамъ младенца и тѣмъ причинилъ ему смерть, напр. задушилъ его во время родовъ.Врядъ-ли какая-либо практика въ виду положеній, существую­щихъ во всѣхъ положительныхъ законодательствахъ относительно преступленій противъ жизни, не признаетъ въ случаяхъ этого рода наличности всѣхъ существенныхъ признаковъ убійства; такъ что всѣ возраженія, приведенныя мною выше противъ отож­дествленія понятій жизни и дыханія при убійствѣ мнимо мер­шихъ, еще съ большимъ нравомъ могутъ бытъ примѣнены къ убійству младенца во время самаго акта родовъ.1 4 . Резюмируя же всѣ соображенія, относящіяся къ разрѣ­шенію вопроса о жизненности объекта нри убійствѣ, мы находимъ:что объектомъ убійства можетъ быть только существо, жи* вущее ...