Мемуары

обходилась. Из Петергофа, к концу июля, мы вернулись в город, где всеприготовлялось к празднованию нашей свадьбы. Наконец, 21 августа былоназначено императрицей для этой церемонии. По мере того как этот деньприближался, моя грусть становилась все более и более глубокой, сердцене предвещало мне большого счастья, одно честолюбие меняподдерживало; в глубине души у меня было что-то, что не позволяло мнесомневаться ни минуты в том, что рано или поздно мне самой по себеудастся стать самодержавной русской императрицей. Свадьба была отпразднована с большой пышностью и великолепием.Вечером я нашла в своих покоях Крузе53, сестру старшей камер-фрауимператрицы, которая поместила ее ко мне в качестве старшейкамер-фрау. На следующий же день я заметила, что эта женщинаприводила в ужас всех остальных моих женщин, потому что, когда я хотелаприблизиться к одной из них, чтобы по обыкновению поговорить с ней, онамне сказала: "Бога ради, не подходите ко мне, нам запрещено говорить свами вполголоса". С другой стороны, мой милый супруг вовсе незанимался мною, но постоянно играл со своими слугами в солдаты, делаяим в своей комнате ученья и меняя по двадцати раз на дню свой мундир. Язевала, скучала, потому что не с кем было говорить или же я была навыходах. На третий день моей свадьбы, который должен был быть днем отдыха,графиня Румянцева прислала мне сказать, что императрица уволила ее отдолжности при мне и что она возвратится жить к себе домой с мужем идетьми. Об этом ни я, да и никто другой не очень сожалели, потому что онаподавала повод ко многим пересудам. Свадебные торжествапродолжались десять дней, по истечении коих мы с великим княземпереехали на житье в Летний дворец, где жила императрица, и началипоговаривать об отъезде матери, которую я со своей свадьбы не каждыйдень видела, но которая очень смягчилась по отношению ко мне в этовремя. К концу сентября она уехала, мы с великим князем проводили ее доКрасного Села; ее отъездом я очень искренне огорчилась, я многоплакал...