Бестелесные радости. Проблемы тела, реальности, личности и языка в русскоязычном литературном Интернете. Литературный русскоязычный интернет: между графоманией и профессионализмом. Об универсальных библиотеках и садах расходящихся тропок

хладнокровно-теоретическому описанию, представляет собой всего лишь "цифровую систему хранения текстов" (Йохум/Вагнер в Jochum 1998:139), отличающуюся мультимедийностью и сетевыми структурами, словечко "гипертекст" внушает порой, тем не менее, почти истерические надежды на создание охватывающей весь мир системы информации и коммуникации. От этой новой "Вавилонской библиотеки" ожидают, что она излечит рану Вавилонского смешения языков и заново объединит человечество в глобальной сети. Само понятие "гипертекст" восходит к Теду Нельсону (ср. Ягер в Jochum 1998:67), который ввел его в употребление в 1960-е годы в связи с "проектом электронной библиотеки, "Docuverse" под названием "Xanadu", которая должна была быть разбросанной по всему миру и объединенной посредством ссылок" ( там же). Однако критики и скептики эйфории, существующей по поводу интернета, не без основания замечают, что "мгновенной и перманентной вседоступности" такого гипертекста суждено, скорее всего, остаться фантазией. Ведь сеть, как средство хранения, в значительной мере лишенное организующих структур, проглатывает на вечные времена большое количество скормленной ей информации. Так же, как и во Вселенной, которую часто используют в качестве метафоры сети, в ней имеются черные дыры, в которых безвозвратно теряются горы текстов - ужасная мысль для апологетов киберпространства, особенно уродливым образом противоречащая идее всеобъемлющего текста. Складывается впечатление, что Борхес предвидел такое развитие событий. С сомнамбулической уверенностью передает он тонкую грань между надеждой и разочарованием перед лицом тотальной текстовой утопии: На смену надеждам, естественно, пришло безысходное отчаяние. Мысль, что на какой-то полке в каком-то шестиграннике скрываются драгоценные книги и что эти книги недосягаемы, оказалась почти невыносимой. (Борхес2) "Сад расходящих...