Грибоедовская Москва. Мудрость Пушкина

30 напишет к Булгакову (К. Я.), который при государе им-ператоре, и я к тебе иначе писать не стану, как через Булгакова». Еще прежде, чем это тройственное письмо из дому дошло до Григория, он по собственному почину, вдо-гонку за первым своим письмом, подробно описал ро-дителям историю той дуэли Нелединского. Это чистосердечное и добровольное объяснение примири-ло с ним родителей; они признали, что его участие в дуэли не было проступком, – только отец возразил, что это не могла быть affaire d'honneur25, потому что, сколь-ко он знает, un polisson26 не может иметь une affaire d'honneur. О своем поведении вообще Григорий не писал ни слова; поэтому и родители, и Софья в своих ответных письмах, хотя уже и без слез и упреков, про-должали требовать от него подробной исповеди. Ис-поведи он, конечно, не написал, да тем дело и кончилось. Армия углублялась все дальше на запад, приближаясь к Парижу, он по-прежнему редко писал, и письма шли долго. V «Европа спасена, народы освобождены, тиран обез-оружен, и утомленное человечество ожидает всеобщего мира, как мореплаватель после бурь и крушений, пре-терпенных им на грозном океане, зовет тишину и при-стань». Так писал в конце апреля 1814 года безыменный московский публицист27. Париж был взят, Наполеон в плену, – Москва ликовала. 13 апреля курьер из Петер-бурга привез в Москву первое известие о занятии Па-рижа, 17-го прибыл граф Васильев, присланный 25 Дело чести (фр.). – Ред. 26 Повеса (фр.). – Ред. 27 «Вестн. Евр.», 1814 г., май, No 9, с. 72.