Аскольдова могила. Рославлев. Кузьма Рощин

30никто не знает, о чем скорбит и тоскует Владимир. Я один знаю это, и трепещу, Лютомир!.. Владимир начинает презирать и гнушаться верой отцов своих! Живой мертвец вздрогнул, неподвижные черты лица его одушевились, и он вскричал почти с ужасом: — Как!.. Владимир? Нет, нет! Это невозможно! Набожный Владимир, который соорудил сей великолепный храм Перуну, не пожалел своего сребра и злата на изваяние кумира, коему дивятся все гости иноземные; Владимир, который приносит столь частые жертвы, осыпает дарами тебя и всех жрецов... — Да! — прервал Богомил.— Тот самый Владимир, ко-торый недавно преклонял колена не только перед кумиром всемощного Перуна, но пред жертвенниками Стрибога, Позвизда и Купалы, с презрением отвергает мольбы мои, и не желает присутствовать при священных наших обрядах. В последней беседе со мной я убеждал его прибегнуть к богам: «Ибо они одни,— сказал я,— могут излечить душевный твой недуг». Он нахмурил свои грозные брови и, покачав печально головой, сказал: «Нет, Богомил! Твой Перун безмолвствует: или ничтожные жертвы, тобой приносимые, недостойны его, или мы в слепоте нашей поклоняемся не тому, кто правит вселенной и держит в буке своей сердца владык земных! В душе мой созрела мысль,— я исполню ее! Не все народы, подобно нам, чтут Перуна, не все жертвенники орошаются кровью бессловесных животных. Я не могу долее смотреть на эту бойню, которую вы называете жертвоприношением. Мне скучно слышать ваши хороводные завыванья, которые вы именуете священными песнями; мне надоели ваши торжества и обряды — эти потехи малых детей, эти женские игрища, в коих ничто не потрясает мою душу, ничто не наполняет ее благоговением и ужасом. Нет, я не доволен верой отца моего!» Так говорил Владимир, и в сверкающих очах его, в сем мощном орлином взгляде, я прочел смертный приговор наш: мы погибли, Лютобор! — Никто не должен погибать без бою! — сказал, помолчав несколько времени, Лютобор.— Из речей твоих я угадываю, чего жаждет душа Владимира. Не называл ли он жертвы, пр...