Стрельцы. Лейтенант и поручик

30- Погляди-ка, господин честной, отсюда все церкви видны. Одних Никол не перечтешь: вот это Никола у Красных колоколов, это Никола в Драчах, это Никола на Курьих ножках, это Никола на Болвановке, это Никола на Пыжах... - Знаю, знаю! - твердил сквозь зубы Чермной, но пономарь, не слушая его, продолжал усердно перечислять церкви и колокольни. - Сделай одолжение, любезный! - сказал наконец Чермной, - Вот тебе две серебряные копейки. Я что-то нездоров, нет ли у тебя Богоявленской воды? Я бы выпил немного, так авось мне полегче стало. - Как не быть, отец мой, только идти-то за ней далеконько! - отвечал пономарь, почесывая затылок и уставив глаза на две серебряные копейки, лежавшие у него на ладони. - Ну, вот тебе еще копейка, только, сделай милость, принеси воды хоть немножко. - Шутка ли вниз сойти и опять сюда взобраться! Ну, да уж так и быть. Пономарь пошел вниз, а Чермной, внимательно глядя на Бурмистрова и заметив, что он в глубокой задумчивости стоит у перил, начал украдкой к нему приближаться. Подойдя уже близко к товарищу, он тихонько стал нагибаться, держа в руке серебряную копейку, чтобы сказать, что поднял ее с полу, если б Василий, неожиданно оглянувшись, приметил его движение. Уж он готов был схватить товарища за ноги и перебросить через перила, как вдруг опять раздался голос возвратившегося пономаря. - Не прикажешь ли, отец мой, принести кстати просвирку? Да не поусердствуешь ли копеечкой на церковное строение? В селе Хомякове, Клюквино то ж, сгорела недавно церковь. - Где сгорела церковь? - спросил Бурмистров, выведенный из задумчивости громким голосом пономаря. - В селе Хомякове, отец мой. Василий вынул из кармана ефимок и отдал пономарю. И Чермной поневоле последовал его примеру, отдав серебряную копейку, которую держал в руке. Пономарь низко поклонился и, не сказав ни слова, пошел за кружкой простой воды, потому что Богоявленской у него не было. Когда шум шагов его затих на лестнице, Чермной, видя, что Бурмистров отошел от перил и хочет идти вниз, о...