Оттенки черного

56 письменных, аграрных и индустриальных (Ассман 2004; Joutard 2013: 79–124). Таким образом, историческая память – не «дословная цита-та», не «слепок» и не «фотография» подлинной истории; с точки зрения историка, отражение в ней какого-то конкретного события может оказаться не только неточным, но попросту ложным. Ведь «в отличие от истории память – это эмоциональное переживание, связанное с реальным или воображаемым воспоминанием и до-пускающее всевозможные манипуляции, изменения, вытеснения, забвения» (Филиппова 2011: 75). Однако в то же время результат функционирования исторической памяти – совсем не обязательно неправда, выдумка: историческая память способна не быть прав-дивой в отношении фактов, но порождаемые ею образы прошло-го, культурные мифы о нем могут оказываться достоверными в смысле отражения общей сути явлений, атмосферы эпохи и пред-ставляться убедительными ее носителям, а следовательно, влиять на их мировоззрение и поведение. Конструируемое и реконструируемое разнообразными идео-логами, с одной стороны, и с каждым поколением вновь и вновь пропускаемое через фильтр народного, общественного сознания, с другой стороны, прошлое в итоге причудливо преломляется и даже нередко искажается в нем. История оказывается полем каж-додневного творчества индивидов и масс в том социокультурном контексте, в котором они существуют в данный момент. «Куль-турная память – непрерывный процесс, в котором всякая культу-ра, всякое общество формирует и стабилизирует свою идентич-ность посредством реконструкции (которая есть не более чем конструкция…) собственного прошлого» (Арнаутова 2003: 188–189). И потому история, продуцируемая, модифицируемая и со-храняемая исторической памятью, требует отношения к себе пре-жде всего не с точки зрения «правдивости» или «ложности» пере-дачи минувших событий, а как к дюркгеймовскому (Дюркгейм 1991) «социальному факту» сегодняшнего дня. Неслучайно идеи Э. Дюркгейма о «коллективн...