Дети Арбата

пропиской устроила, с временной, правда, пропиской, но тебе какая разница, тебеважно три месяца прикрыть. Ляпнут в милиции штамп, и катись к едрене фене.Поговори с Семеном, все начистоту выложи, он мужик ушлый, сделает, как надо.Все произошло так, как и предполагал Глеб. Семен Григорьевич взял Сашинпаспорт и вернул на другой день с двумя направлениями, копию Сашиной хозяйке,а другое — по новому адресу, с добавлением: «Просьба прописать временно».Саша съездил, посмотрел квартиру: убогий домишко на окраине Уфы, наогородах, грязь непролазная, осенняя. Хозяйка, шустрая старушка, показала емукаморку с деревянным топчаном вместо кровати и гвоздем на двери вместошкафа, взяла паспорт, направление и деньги за месяц вперед. Это жалкое жилищестоило вдвое дороже комнаты в центре — цена прописки.Оставаться в этой халупе, мотаться сюда каждую ночь после занятий Саша несобирался. Прописка есть, и жить он может теперь где пожелает. Повесил нагвоздь старый костюм, плащ, зимой уже не нужный, засунул под топчансношенные туфли, положил на табуретку возле оконца зубную щетку — придалвидимость жилья. Сходил на избирательный участок, предстал перед очами членовизбирательной комиссии, их там было трое, проверили паспорт, внесли в списки,вручили приглашение на голосование, без всякой надобности сверлили Сашунедобрыми глазами, говорили казенно.И сразу всплыло в памяти, как у них дома, в Москве, в начале тридцатьтретьего года получали паспорта… В домоуправлении толпились жильцы,волновались, запомнились две старушки, тряслись от страха, боялись подойти кстолу, за которым сидели милицейский чин, паспортистка и худющий пожилой тип— представитель общественности. Каждый жилец держал в руках заполненнуюанкету, выкладывал ее на стол вместе с метрикой и справкой с работы.Милицейский чин их рассматривал, если что-то было непоня...