Мечта и мысль И. С. Тургенева

84 ство состоялось еще до выхода въ свѣтъ „Параши", вѣроятно въ самомъ начале 1843 г. Въ майской книгѣ Отечеств. Записокъ Вѣлинскійна-печаталъ восторженную статью объ этой поэмѣ; въ тѳченіѳ ближайшей зимы они сблизились, a лѣтомъ 1844 г., живя по сосѣдству на. дачѣ, сошлись-окончательно: здѣсь Тургеневъ, по его словамъ, до самой осени почти каж­дый день посѣщалъ Бѣлинскаго. „Я полюбилъ его искренно и глубоко; онъ благоволилъ ко мнѣ" Въ это время Бѣлинскій, по словамъ Тургенева, былъ снова поглощенъ „вечными" вопросами—о существованіи Бога, о без-смертіи души, о смыслѣ жизни и проч.; но ихъ разговоры касались, разу­меется, и другихъ темъ, преимущественно литературныхъ. „Лѣто стояло чудесное—и мы съ Бѣдинскимъ много гуляли по сосновымъ рощицамъ, окружагощимъ Лѣсной ннститутъ... Мы садились на сухой и мягкій, усеян­ный тонкими иглами мохъ—и тутъ-то происходили между нами"—шести­часовым, какъ говорить раньше Тургеневъ, бесѣды. Въ это \самое лѣто и былъ написанъ Тургѳнѳвымъ „Разговоръ": его „Посвященіе" помечено іголемъ, вся поэма—20-мъ августа 1844 г., въ Парголовѣ. Мы не можемъ судить, въ какой мѣрѣ отразилось на этой поэмѣ содержаніе разговоровъ, которые вели Тургеневъ съ Вѣлинскнмъ, но вліявіе этихъ разговоровъ несомненно сказалось въ общемъ характерѣ ея. Ни раньше, ни позже Тургеневъ такъ не писалъ; здѣсь уже не то, что художественный сюжетъ борется съ идеей,—здесь просто нѣтъ ника­кого художествѳннаго сюжета, а есть одна голая идея, и больше ничего. Не удивительно, что вместо „поэмы" получилась безвкусная и нудная ра­цея, которую даже въ первый разъ трудно дочитать. „Разговоръ" писанъ решительно invita Minerva. Весь рой'маленькихъ подмастерьевъ Музы, обыкновенно съ увлеченіемъ" трудящихся'; надъ отделкою художественная произведеиія, надувшись, покинулъ поэта; ему ничего не удается: всякій его образъ тусвлъ, описаш'я безжизненны, эпитеты плоски и странны, стихъ (а это стихъ Лермонтовская „Мцыри"!) прозаиченъ и сухъ. Старикъ-отшельнивъ после долгой и горячей молит...