С Либкнехтом и Лениным

больше пяти марок, у меня — ровно три марки. Но мы твердо решили искать работы не раньше, чем доберемся д о Франции. Как ярко сияло солнце, весело плыли белые облака на небе и как сильно благоухали сосны и ели чудесных лесов, по к о т о р ы м наш путь вел к О б е р г о ф у , а оттуда — вниз, к Мейнингену. Удовольствия от путешествия не могло ис­портить нам д а ж е самое скверное «христианское убежище». Только в крупных г о р о д а х имелись д о м а п р о ф с о ю з о в и п р о ф с о ю з н ы е приюты, из к о т о р ы х некоторые, как во Франкфурте и Лейпциге, пользуются х о р о ш е й репутацией среди странствующих рабочих. Помещения для ночлега в большинстве городских и «христианских приютов» были ужасны. О д н а ж д ы ночью мы остановились в маленьком г о р о д е . Там имелся ночлег за двадцать и десять пфеннигов. Так как нам надо было экономить, мы выбрали ночлег за десять пфеннигов и выпили по две чашки к о ф е , стоимостью три пфеннига к а ж д а я . Постель состояла из т о н к о г о слоя со­ломы, покрывавшей пол комнаты. Поверх лежало сшитое из мешков и других лоскутов «одеяло», под которым по­мещалось от двенадцати до пятнадцати человек. На мое не­счастье, мое место пришлось рядом с одним старым «за­всегдатаем». Странствуя уже сорок лет по проселочным до« р о г а м , он при п о м о щ и изрядных порций водки старался заглушить свою тоску. Несомненно, в своем опьянении он спал лучше, чем я. В некоторых христианских у б е ж и щ а х перед сном пола-і а л а с ь молитва, после чего з а в е д у ю щ и й или служитель за­нимались «исканием пчел». Это п р о и с х о д и л о таким о б р а з о м . Все ночлежники д о л ж н ы были раздеться до-нага и, вывер­нув наизнанку рубашку, держали ее перед собой. П р о и з в о ­д я щ е е осмотр начальство свечкой о с в е щ а л о к а ж д у ю складку рубашки в поисках вшей. Только тому, на ком не имелось ни о д н о г о паразита, р а з р е ш а л о с ь остаться. Но из пре­д о с т о р о ж н о с т и все д о л ж н ы б...