Искусство портрета

Я. Г. Ц И Р Е С нием, когда суб'ективный образ приобретает соответствен­ное словесное выражение. Но разве может пластический образ получить адэкватное выражение в слове, быть адэк-ватным образу поэтическому? Об адэкватности, здесь, ко­нечно, не может быть и речи. И не только потому, что· самый способ данности поэтического и пластического об­раза принципиально различен, но и потому, что пластиче­ское изображение включает в себе моменты недоступные никакому слову: слово всегда обще, пластическая линия и форма конкретны, абсолютно индивидуальны. Никакое сло­во неспособно изобразить изгиба губ или линии глаза в их подлинной, зримой в картине, конкретности. Как бы ни был конкретен и выразителен словесный образ (напр. „глаза египетской богини" — в одном тургеневском описании), он всегда слишком абстрактен по сравнению с пластической формой. Следовательно, словесное развертывание пласти­ческого образа может быть только некоторой весьма „при­ближенной величиной". Иное дело раскрытие своего порт­ретного образа перед лицом самого художественного про­изведения. То, что недоступно описанию в слове, здесь нередко становится доступным словесному указанию. Одна­ко, и здесь нельзя говорить об адэкватности в сообщении образа. Но несмотря на отсутствие адэкватности, недоступ­ной вообще никакому словесному сообщению, сообщаемое может быть образом, имеющим лишь ему присущую худо­жественную ценность. 158