На берегах Невы

29Да, это было очень хорошо. Кони мы все глубоко уважали. Я радовалась, что буду на его юбилее. Кони исполнилось семьдесят лет. Возраст казав-шийся нам, слушателям «Живого Слова», почти мафу-саиловым. Юбилей, стараниями Всеволодского, удался на сла-ву. Стены ярко освещенного зала были разукрашены звездами и лавровыми венками с красными лентами. На эстраде восседал сам юбиляр, окруженный груп-пой ораторов, восхвалявших его в юбилейных речах. Маленький, сухенький, сгорбленный Кони с тоской в глазах выслушивал многословные, пустозвонные при-ветствия Луначарского, Всеволодского, Юрьева, Сту-денцова и каких-то незнакомых нам комиссаров и представителей печати. Но, когда на эстраду поднялся один из слушателей «Живого Слова» и начал пространно и восхищенно перечислять все события, приведшие Россию к Рево-люции, Кони вдруг заерзал на месте и поднял Руку. – Знаю, знаю, верю! Кончайте, голубчик, скорей. Невтерпеж мне! Оратор поперхнулся на полуфразе – Благодарная Россия! Вам! вас!.. Благодарная Россия – он покраснел, смутился и крикнул – Поздравляет! и, пятясь, спрятался за широкую спину Луначарского. Кони быстро встал и трижды поклонился: – Сер-дечно благодарю всех. И ни с кем не прощаясь, мел-кой, старческой походкой заковыляв к выходу, покинул актовый зал под аплодисменты присутствующих. Мы гурьбой бросились за ним. Каждому из нас – ведь мы все были его учениками, – хотелось лично по-здравить его и пожать ему руку. Он, держась за перила, уже спускался по широкой лестнице. Швейцар подал ему шубу и распахнул перед ним дверь. Кони нахлобу-чил котиковую шапку и ринулся в сад.