Под шапкой Мономаха

Очерк 345 i i С о в р е м е н н и к и и с к р е н н о л ю б и л и царя Алексея Михай¬ловича. Самая наружность царя сразу говорила в его пользу и влекла к нему. В его живых голубых глазах светилась ред¬кая доброта; взгляд э т и х глаз, по отзыву современника, ни¬кого не пугал, н о ободрял и обнадеживал. Л и ц о государя, полное и румяное, с русою бородой, было благодушно-при¬ветливо и в то же время серьезно и важно, а полная (потом ч е р с з ч у р полная) фигура его с о х р а н я л а величавую и чин¬ную осанку. Однако царственный вид Алексея Михайловича ни в ком не будил страха: понимали, что не личная гордость царя создала эту осанку, а сознание важности и святости са¬на, который Бог на него возложил. Привлекательная внешность отражала в себе, по общему м н е н и ю , прекрасную душу. Достоинства царя Алексея с не¬которым восторгом описывали лица, вовсе от него не зави¬симые, — и м е н н о далекие от царя и от Москвы иностранцы. Один из них, н а п р и м е р , сказал, ч т о Алексей М и х а й л о в и ч «такой государь, какого желали бы иметь все х р и с т и а н с к и е народы, но н е м н о г и е имеют» (Рейтенфельс). Другой — по¬ставил царя «наряду с д о б р е й ш и м и и мудрейшими госуда¬рями» (Коллинс). Третий — отозвался, что «царь одарен нео¬б ы к н о в е н н ы м и талантами, имеет п р е к р а с н ы е качества и украшен редкими добродетелями»; «он покорил себе серд¬ца всех своих подданных, которые столько любят его, сколь¬ко благоговеют перед ним» (Лизек). Четвертый — отметил, что, при неограниченной власти своей в рабском обществе, ц а р ь Алексей не посягнул ни на чье имущество, ни на ч ь ю ж и з н ь , ни на ч ь ю честь (Мейерберг). Эти отзывы получат еще большую цену в н а ш и х глазах, если мы вспомним, что их авторы вовсе не были друзьями и поклонниками Москвы и москвичей. Совсем согласно с иноземцами и русский эми¬грант Котошихин, сбросивший с себя не только московское подданство, но даже и московское имя, по-своему очень хо¬р о ш о говор...