Степан Дубков

30 •оясъ, и выбранный ты обществомъ человѣкъ, а не стыдишься оправлять своего внука!... Да уходи ты, пожалуйста, уходи отъ грѣха. — Ну, я на тебя управу найду,—пригрозилъ староста, по-спѣшно, однако, убираясь отъ богатыря. Онъ не пошелъ съ жалобою на Стеню къ отцу его, не со-бралъ и деревенскаго схода, чтобы доложить обществу, а въ первый свой пріѣздъ въ волость обратился к ъ председателю волостного суда. Тотъ выслушалъ и посовѣтовалъ не жаловаться. — Примѳмъ мы твою просьбу,—говорилъ онъ:—присудишь ли мы къ чему Стеню, или нѣтъ,—я напередъ ничего сказать не могу. А что Матрена подастъ жалобу на твоего внука, это в1;рно, и судъ за обносъ дѣвки дурными словами приговорить иго на высидку. — Такъ что же мнѣ дѣлать?—спросилъ недовольный ста­роста. — А ничего. Оставь безъ внимаиія. Стеня, по слухамъ, па­рень справедливый, и обиды отъ него никто не видалъ, а ежели онъ расправляется за озарство съ ребятами, такъ это иускай они промежъ себя вѣдаются. Они же сами и судьей его вы­брали. Староста не угомонился, отправился къ писарю, но того не засталъ дома,—уѣхалъ вь городъ; тогда онъ ухватился за урядника. Скоро обоихъ ихъ видѣли в ъ трактирѣ за виномъ и закускою. Урядникъ принялъ живое участіе. — Ваше начальство что!—говорилъ урядникъ, видный муж­чина съ рыжими бакенбардами, закусывая колбасой выпитый стаканъ водки.—Толкуютъ про какой-то обычай, а безъ писаря ни одного рѣшенія не сумѣютъ написать. Никакого понятія не имѣютъ, и только одна ихъ необразованность (урядникъ былъ изъ крестьянъ, но получилъ солидное юридическое осразова-піе въ ротной канцеляріи, гдЬ служилъ писаремъ). Вотъ я на практикѣ имъ покажу, какъ нужно дѣйствовать... У меня, чуть мало что, живо протоколъ,—мнѣ помощниковъ не потребуется, я всегда собственною рукой пишу!... Дѣло твоего внука, я такъ