Будка

— К спине, к спине, друг! Потому, надо таксказать: которая это нога кондитерова, то онаболее двадцати годов изувечена; ну, мы имеемупование на господа…— Пьет-то он дюже! — с соболезнованиемпроговорила будочница. — А уж и девочка ваша!—   Д е в о ч к а , о д н о с л о в о ! Р у к о д е л ь юобучена…— Первая по здешним местам девушка! Ужи мастерок!., ах!— Ну, да ведь где, матушка, непьяного-товозьмешь? Кто не пьяница-то по нынешнемувремени?Мещанин вздохнул.— И тяжка же наша женская часть! —заговорила будочница, смотря в печку. — Живетдевушка невинная, чувствует про себя всякуюлюбовь, а наместо того: — хвать! да запьяницу!.. На увечья да на каторгу!..— Родная! — грустно сказал мещанин. —Нету не пьяницто, нету их! У кондитера, уВаньки, по крайности сейчас пятьдесят целковыхесть! Да платье, погляди-кось, какое невестеподарил! Только что в двух местах маленькотронуто, а то все чистое, можно сказать — муре!Так-то-ся!.. Санта-дубовое обещался — случайесть… Вот и гляди на него! каков он кондитер-то…При этих словах будочница замолкла.Мымрецов, слушая эти разговоры, начал как-то40