Портрет Дориана Грея

«Новый гедонизм – вот что необходимо нашему ве-ку. Вы могли бы быть его видимым символом. С вашей внешностью, для вас нет ничего невозможного. Мир принадлежит вам на некоторое время...». «С первого взгляда я повял, что вы и не догадывае-тесь, что вы такое и чем вы могли бы быть. В вас было так много для меня привлекательного, что я почувство-вал необходимость рассказать вам о вас самих. Я поду-мал, как было бы трагично, если бы вы не успели взять от жизни всего, ибо ведь юность ваша – такое корот-кое, слишком короткое мгновение!». «Обыкновенные полевые цветы вянут, но они снова расцветают. Ракитник будет так же золотиться в буду-щем июне, как и теперь. Через месяц появятся пурпур-ные звездочки ломоносов, и год за годом зеленая ночь их листьев будет светиться своими пурпуровыми звез-дами. Мы же никогда не можем вернуть свою юность. Пульс радости, который бьется в нас в двадцать лет, ослабевает. Члены нашего тела теряют силу, чувства притупляются. Мы вырождаемся в отвратительные мари-онетки, преследуемые воспоминаниями о тех страстях, которых мы слишком боялись, и об обольстительных искушениях, которым мы не посмели поддаться. Юность! Юность! На свете ничего, кроме нее, не существует!». Дориан Грей, широко раскрыв глаза, удивленно слу-шал. Ветка сирени выпала у него из рук на песок. Мохна-тая пчела прилетела и с минуту покружилась над ней; потом принялась карабкаться по этому овалу из крохот-ных звездочек. Юноша следил за нею с тем странным вниманием к ничтожным вещам, которое обыкновенно мы стараемся вызвать в себе, желая заглушить волнение или смутные ощущения, когда какая-нибудь страшная для нас мысль вдруг осаждает ум и принуждает сдаться. Вскоре пчела улетела. Он видел, как она вползла в пеструю чашечку тирского вьюнка. Цветок как будто вздрогнул и плавно закачался из стороны в сторону. 30