О назначении человека

кона в истину христианского откровения, по существу сверхзаконную. Даже благодать получила законниче-ское истолкование. Учения Ап. Павла испугались, его ограничивали и смягчали. В самое церковное сознание проникли полупелагианские, рационалистические, за-коннические элементы. Лютер пламенно восстал про-тив закона в христианстве, против законнической этики и пытался стать по ту сторону добра и зла.68 Но Лютера испугались и его последователи лютеране, они старались обезопасить страстные протесты Лютера, умерить и рационализировать его иррационализм. Только школа К. Барта вслед за Киркегардтом возвра-щается в парадоксальности Лютера.69 В истории хри-стианства постоянно противоборствовали начала благодати, сверхзаконнические начала духовного воз-рождения с началами законническими, юридическими, рационалистическими. Этика законническая имеет свои древние, глубокие корни в человеческом обще-стве, она восходит к первобытным кланам с их тотеми-стическими культами, к первобытному табу. Этика закона есть по преимуществу этика социальная в отли-чие от личной этики искупления и творчества. Грехо-падение подчинило человеческую совесть обществу. Общество делается носителем и охранителем нрав-ственного закона. И те социологи, которые учат о со-циальном происхождении нравственного, бесспорно, видят какую-то истину. Но они не видят первоисточ-ника этой истины и ее глубокого смысла. Этика закона и значит прежде всего, что субъектом нравственной оценки является общество, а не личность, что обще-ство устанавливает нравственные запреты, табу, законы и нормы, которым личность должна повиноваться под страхом нравственного отлучения и кары. Этика закона 68 Л. Шестов видит сходство в деле Лютера и Ницше. 69 См. особенно Karl Barth «Der Romerbrief». 137