П. В. Киреевский

X X Y I I •Какое обаятельное впечатлѣніе онъ производилъ на людей, объ этомъ мы еще теперь можемъ судить по отзывамъ л и ц ъ , близко знавшихъ его. Стбитъ привести эти отзывы—они полнѣе обрисуютъ его личность. Они в с ѣ единодушны безъ исключенія; нѣтъ разницы между тѣми, которые были написаны при его жизни, и тѣми, которые были написаны послѣ его смерти. Тотчасъ послѣ его смерти, въ газетномъ некрологѣ, К. Д . Кавейинъ писалъ о немъ1): „Безупреч­ная, высокая нравственная чистота, незлобивость сердца, безпримѣрное и неиз-мѣнное прямодушіе и простота дѣлали этого замѣчательнаго человѣка образцомъ, достойнымъ всякаго подражанія, но которому подражать было очень трудно. Д а ж е тѣ, которые не раздѣляли его мнѣній и не сочувствовали его убѣжденіямъ, исполнены были глубочайшаго уваженія к ъ нравственнымъ достоинствамъ этой чистой, избранной, глубоко-поэтической и глубоко-р^лигіозной натуры". И точно: не только Хомяковъ называлъ его „чудной и чистой душою", но и Герценъ преклонялся предъ его благородствомъ. Въ 1840 году Грановскій писалъ о немъ: „Странный, но замѣчательно умный и благородный человѣкъ", и еще в ъ 1855 году, когда они давно разошлись и принадлежали к ъ враждебнымъ лагерямъ3), Гра-новскій только за нимъ, да еще за И. С. Аксаковыми, признавалъ „живую душу и безкорыстное желаніе добра"8). Другой „врагъ", И. С. Тургеневъ, в ъ тѣ же поздніе годы д р у ж и л ъ съ Кйрѣевскимъ: „На-дняхъ я былъ в ъ Орлѣ,—пишетъ онъ,— и оттуда ѣ з д и л ъ к ъ П. В. Кирѣевскому и провелъ у него часа три-, фто чело-в ѣ к ъ хрустальной чистоты и прозрачности—его нельзя не полюбить"*). Н о еще больше выигрывалъ онъ—что рѣдко бываетъ—при близкомъ знакомствѣ: лю-дямъ, имѣвшимъ съ нимъ в ъ теченіе долгаго времени ежедневное общеніе, онъ внушалъ чувство близкое к ъ благоговѣнію, к а к ъ это видно по воспоминаніямъ о немъ А. Марковича и П. И. Якушкина'); По внѣшности П. В. Кирѣевскій былъ „простой Степной помѣщикъ—съ усами, въ венгеркѣ, съ трубкой в ъ зубахъ и съ неотступн...