Собрание сочинений А. В. Амфитеатрова

26 ГІОМЕРКНУВШІЯ ДАЛИ. ной свѣтской имперіи, свобода совѣсти. Вопреки своей репутаціи чудотворцевъ, розенкрейцеры счи­тали себя врагами и разоблачителями магіи. Га-бріэль Нодэ, ихъ, такъ сказать, катехизаторъ, — въ то же время, авторъ одного изъ замѣчательнѣй-шихъ памфлетовъ противъ колдовскихъ процес-совъ. Усиленная таинственность, которою розен­крейцеры себя окружили, отчасти объясняется, по­жалуй, обоюдоострою щекотливостью занятой ими позиціи. Съ одной стороны — имъ хотѣлось дер­жать Европу, измученную папствомъ и католиче-скимъ абсолютизмомъ, въ увѣренности, что суще-ствуютъ на свѣтѣ авторитетъ и сила, высшія всѣхъ враждебныхъ обществу произволовъ. Съ другой, они желали поставить свое обаяніе внѣ возможно­сти испытаній и знаменій, способныхъ компроме­тировать ихъ неудачею или непосильностью борьбы. Мистики придаютъ символу Креста-Розы глубо­кую литературную древность. По ихъ мнѣнію, ми­стическая роза впервые появляется въ средневѣко-вомъ «Романѣ розы» (Roman de Ia Rose), начатомъ Гильомомъ изъ Лорриса (GuilIaume de Lorris) и оконченномъ, пятьдесятъ лѣтъ спустя, Жеаномъ изъ Менга (Jehan de Meung), по прозвищу Ковыля-кой (Clopinel), родившимся въ тотъ самый годъ, ко­гда Гильомъ де Лоррисъ умеръ (1260). Аллегориче­ская поэма любви, начатая въ эпоху Людовика Свя­того, сложилась въ окончательную форму при дво-рѣ Филиппа Красиваго — короля, обезсмертившаго свое имя уничтоженіемъ ордена тампліеровъ и, за то, сдѣлавшагося историческимъ символомъ цар-ственнаго произвола въ иллюминатскихъ сообще-ствахъ позднѣйшихъ вѣковъ, которыя заявляли претензіи на происхожденіе и преемство отъ там-