Тризны

себя, не уважавшій и въ грошъ не ставившій господинъ, какъ; В. К. фонъ-Плеве! Сумѣлъ же человѣкъ выдержать себя до шестидесяти шести лѣть| въ такой хрустальной ни-стотЬ, что и клеветать-то на него было невозможно : осмѣ-ють ! — никто не новѣрить ! Да, быль человѣкъ бейъ враговъ, но съ друзьями! И, кто дружился съ ЧупроЬымъ однажды, тоть дружился уже на всю жизнь. Я знаю случаи, когда отношенія Александра Ивановича съ друзьями его прерывались невольными раз­луками на цѣлыя десятилѣтія, нисколько не теряя отъ того своей красивой свѣжести и прочности. Бывало и такъ, что измѣнившіяся обстоятельства или лагерная рознь пре­кращали возможность пріятельской близости, надобность встрбчъ, бесѣдь, общенія, переписки. Но тайпое тепло друж­бы не угасало и — чуть являлась возможность — вспыхивало изъ-подъ многолѣтняго пепла живымъ и радоетнымъ пла­менеть. Подь конецъ жизни А. И. Чупровъ видѣлъ мно-гихъ товарищей своей молодости отошедшими отъ знамени, которое когда-то они вмѣстѣ поднимали и несли въ бой. Онъ негодовалъ, скорбѣлъ, но не умѣлъ казнить... Богъ на помощьі бросайся прямо въ пламя И погибаиі Но тѣхъ, кто несъ твое когда-то знамя, Не проклинай! Не выдали они—они устали Свой крестъ нести: Покинулъ ихъ богъ мести и печали На полъ-пути. Эти некрасовскіе стихи съ чудесною полнотою цереда-ють готовность всепрощенія, которою жива была душа ,Чу­прова. Онъ быль изъ тѣхъ, кто одному раскаявшемуся грѣш-нику радъ больше, чѣмъ десяти праведнымъ. Если Чупровъ не умѣлъ терять даже разномыслящихъ f пріятелей, то легко представить себѣ', какъ тѣсно слагалась и укрѣплялась годами связь его съ тѣми изъ друзей, ,что 32