Реквием. Собачий вальс

68 днем: ты не догонишь. Ты совсем сойдешь с ума, у тебя станут желтые глаза, ты будешь выть у двери, но ты не догонишь! Феклуша. У меня и сейчас желтые глаза. И вы тоже пьяны. Тиле. Ты глуп, Александров! Я не могу быть пьян. Я пью вот это (бросает бутылку в воду) – и оно становится огнем, оно горит как пламя. Во мне огонь, Алексан-дров! Феклуша. Я бы двадцать раз убежал. Тиле. О да. И ты двадцать раз убежал бы, и другой дурак двадцать раз убежал бы – и уже двадцать раз по-лиция поймала бы еще одного дурака! Но я терплю. Я думаю и терплю. О, я уже устал составлять планы и разрушать планы; но вот скоро у меня будет такой, ко-торого нельзя разрушить, – и тогда я исчезаю. Ейн, цвей, дрей – фух! (Дует на пальцы.) Где Генрих Тиле? Исчез, извините, надел шапочку-невидимочку. Феклуша! Ты можешь догнать призрак? Феклуша (жалобно смеясь). Вот я и опять как будто верю. Истинный вы демон-искуситель, Генрих Эдуар-дович! Я лучше домой пойду, ей-Богу. Тиле. О, верь мне, Феклуша, пожалуйста, верь! У меня необыкновенная голова, которая все видит. Ты говоришь – это туман, а я говорю: нет, это крылья, на которых полетит Генрих Тиле. У меня необыкновенная голова, Александров: когда все спят, она думает. Что она думает? Все! О, какие сны я вижу, какой я счастли-вый человек, Александров! (Счастливо смеется.) Извини, пожалуйста, я тебя толкнул. собой две реки – Фонтанку и Мойку (ныне – канал Грибоедова).