Гроза двенадцатого года (сборник)

при помощи которого он мог бы осуществить свои личные планы в другихболее подготовленных государствах, как, например, в своей родине -Швейцарии. При таком положении Александру казалось, что роль либеральногоправителя обеспечивает за ним прочную славу, легко достижимую длямонарха, которому не угрожали опасности со стороны либеральной партии,страшные вообще для других тронов и правительственных учрежденийзападной Европы. У Длексапдра были самые простые вкусы, холодный темперамент ипаклопности, которые я бы назвал просто мещанскими; при этом он былкроток, и это не могло но внушать его советникам желаниявоспользоваться своим влиянием. Мне долго пришлось быть около Александра. И это дало мне полнуювозможность изучить его нравственный облик и систему его политическойработы; я мог легко проследить то, что выше я назвал "периодическими"эволюциями его мысли. На каждый таковой период приходилось,приблизительно, пять лет. И вот итог моих наблюдений. Александр, увлекаясь какой-нибудь идеей, отдавался ей всецело.Приблизительно два года она развивалась в его мозгу, вырастала, и ужеему казалось, что это целая, законченная система. На третий юд он еще ейоставался верен, привязывался к ней и внимал с благоговением всякому,кто покровительствовал ей, но он сам никогда не знал истинной ценности ине взвешивал могущих произойти от этого пагубных последствий; об этомон просто не думал. Когда наступал четвертый год существования егосистемы, видя последствия ее, Александр вдруг прозревал; пятый год - этоуже бесформенная смесь оставленной прежней системы и начала новой,зарождающейся в его мозгу, и часто новая идея была противоположнойтолько что оставленной. В подтверждение моих замечаний я приведу несколько историческихфактов. Мои отношения к Императору Александру начались со времени моеймиссии в Берлине в 1805 году. В то время он был либерален в самомшироком значении этого слова. Он был ярым противником Наполеона,презирал в нем деспота и ненавидел завоевателя. В 1807 го...