Гриша

«твори в о л ю пославшего»?.. Послушание паче поста и молитвы... Тут не злорадство его, а божия воля... Без воли-то господней влас со главы человека не падает. И то надо памятовать, что житие дано нам тесное, путь узкий, тернием, волчцами покрытый. Терпеть надо, ма¬тушка, терпеть, Евпраксия Михайловна: в терпении на¬до стяжать душу свою... Слава Христу, царю небесному, что посетил и меня своим посещением... Вот что! — Праведны, старче, речи твои, — сказала Евпраксия Михайловна, — правда во устах твоих! Но за что ж они на нас так лютуют? Ведь и они во Христа бога веруют. За что же? — На то господне смотрение. Стало-быть, надо так. Не испытуй сотворшаго!.. — строго промолвил старец. Досифея напоили, накормили; Гриша в келью его проводил. — Бог спасет, родименькой, бог спасет, — говорил старец на усердные послуги Гриши, когда тот, затеплив лампадку перед иконами, к месту прибрал старцев пе¬щур, закрыл ставни, а потом с обычными «метаниями» простился и благословился по чину. — Бог простит, бог благословит, — ответил Доси-фей. — Ох, ты, мой любезненькой!.. Спасибо тебе... Поди-ка ты, малец, подь-ка, раб божий, спокойся. У ш е л Гриша в каморку за печку-голанку. И тотчас к щелке. И видит: оставшись в манатейке и в келейной ка¬милавке, хотя и был истомлен трудным путем, непого¬дой, на великое ночное правило старец остановился, читает положенные по уставу молитвы. Час идет, дру¬гой, третий... Гришу сон клонит, а старец стоит на мо¬литве!.. Заснул келейник, проснулся, к щелке тотчас — старец все еще на правиле стоит. Д о ж и л Досифей у Евпраксии Михайловны до той поры, как реки спали и можно стало лесом ходить. Ни-30