Военная доктрина или мнимо-военное доктринерство

воевать, до должны быть готовыми,—меланхолически мудрит т. Соломин,—а потому готовиться к наступле­нию,—такова противоречивая формула, к которой мы пришли». Формула действительно противоречивая. Н о если Соломин думает, что это «хорошее противо­речие—диалектическое,—то он ошибается: это про­сто путаница. Наша внутренняя политика в последний период имела одной из важнейших своих задач сближение с крестьянином. Особенно остро вопрос о крестьянстве встает перед нами в армии. Думает ли Соломин серьезно, что теаерь, когда непосредственная поме-прчья опасность устранена, а европейская революция остается потенциальной, мы можем сплотить более чем миллионную, на девять десятых крестьянскую армию вод знаменем наступательной войны во имя. развязки пролетарской революции? Такого рода про­паганда была бы мертва. Конечно, мы ни на минуту не собираемся скрывать от трудящихся, в том числе и от Красной Армии, что дринципалшо мы всегда будем за наступательно-революционную войну в тех условиях, когда она может содействовать освобождению трудящиеся в других странах. Н о думать, что на этом принцвпальном заявлении можно создать или «воспитать» действитель­ную идеологию Красной Армии в нынешних условиях, значит не понимать ни Красной Армии, ни нынешних условий. В самом деле, каждый толковый красноармеец не сомневается, что если на нас замой и весной никто не нападет, то мы-то уж во всяком случае не нарушим мира, а будем изо всех «ил залечивать раны, поль­зуясь передышкой. В вашей истощенной стране мы учимся военному делу, вооружаемся, строим большую армию для того, чтобы обороняться, если на нас ндладут. Вот это «доктрина—ясная, простая и отвеча­ющая действительности. 30