Наречия северных тюркских племен

— X X V I — удастся еще разъ возвратиться къ этому предмету, сравнить эти эпизоды Кара-киргизскаго эпоса съ материалами миеовъ, находя­щихся у всѣхъ тюркскихъ народовъ и иэслѣдовать въ отдѣль-ности, какимъ образомъ и съ какими измѣненіями эти матеріалы слились въ эпическіе эпизоды. Кромѣ эпическихъ пѣсень, въ языкѣ которыхъ нигдѣ не на­ходятся старинныя слова или обороты, несвойственные настоя­щему разговорному языку Кара-киргизовъ и которыхъ поэтому совершенно достаточно для очертанія Кара-киргизскаго нарічія, янаписалъ еще двѣ плачевныя пѣсни, одну пѣсню дѣвицъ и пѣсню о Кулъ-Мырзѣ. Эти послѣднія написаны подъ диктовку лицъ вовсе незнающихъ эпияескаго пѣнія. Несмотря на это, плачевныя пѣсни и пѣсня о Кулъ-Мырзѣ носятъ на.себѣ явный отпечатокъ обык-повенныхъ эпическихъ пѣсень, такъ что ихъ легко можно при­нять за частицы картинъ, вырѣзанныя изъ эпизодовъ. Чтобы убѣдиться въ этомъ, слѣдуетъ только сравнить плачевныя пѣсни съ прелюдіей третьяго эпизода Манаса или пѣсню о Кулъ-Мырзѣ съ часто встрѣчающииися разговорами въ «Кай-Йолой». Я записать еще нѣсколько подобныхъ пѣсень, но въ свое собраніе ихъ не принялъ, такъ какъ они слишкомъ близки къ эпическому пѣнію и не представляютъ одинаковаго съ ними интереса. Петербурга, въ октябрѣ 1ΘΘ5 г. В. Радіовъ.