Юрий Милославский, или Русские в 1612 году

30М. Н. Загоскин– Как не знать! Дай-ка, хозяин, еще стаканчик... За твое здоровье!.. – Говорят, у этого Лисовского, – сказал купец, спря-тав за пазуху свою фляжку, – такое демонское лицо, что он и на человека не походит. – Да, он не красив собою, – продолжал Кирша. – Я знаю только одного удальца, у которого лицо сму-глее и усы чернее, чем у пана Лисовского. Прежде этого молодца не меньше Лисовского боялись... – А теперь? – спросил купец. – Теперь он, чай, шатается по лесу и страшен только для вашей братьи купцов. – Кто ж этот человек? – Кто этот человек?.. Кой прах! у меня опять в горле пересохло... Дай-ка, хозяин, свою фляжку... Спа-сибо! – продолжал Кирша, осушив ее до дна. – Ну, что бишь я говорил? – Ты говорил о каком-то человеке, – сказал купец, – который, по твоим словам, страшнее Лисовского. – Да, да, вспомнил! этот верзила был есаулом у разбойничьего атамана Хлопки... – У которого, – сказал земский, – было в шайке тысяч двадцать разбойников и которого еще при царе Борисе... – Разбил боярин Басманов, – прервал Кирша. – Ну да; самого Хлопку-то убили, а есаул его ускользнул. Да вы, чай, о нем слыхали? Он прозывается Чертов Ус. – Как не слыхать, – сказал купец. – Оборони Го-споди! Говорят, этот Чертов Ус злее своего бывшего атамана. – А пуще-то всего он не жалует губных старост да земских, – примолвил Кирша. – Кругом Калуги не осталось деревца, на котором бы не висело хотя по од-ному земскому ярыжке.