Дело 1-го марта 1881 г.

— 30 — снѣйшеиъ мѣстѣ, должны были номѣститься лица, болѣе другъ съ другомъ знавомыя, болѣе опытныя, и съ лучшимъ революціоннымъ прошлымъ; здѣсь могли стать «Михаилъ Ивановичъ» и Тимооей Ми­хайловъ. При взрывѣ на Малой Садовой, гдѣ, по словамъ Перов­ской, Государя «уже ждутъ», всѣ лица со снарядами должны были, на случай неудачи, спѣшить къ мѣсту взрыва. Въ случаѣ-же, если-бы Государь Императоръ не прослѣдовалъ по Малой Садовой, то свида-ніе съ Перовской было условлено на Михайловской улицѣ, гдѣ она должна была подать знакъ о томъ, что слѣдуетъ идти на Екатери-нинскій каналъ и, здѣсь ждать возвращенія Государя въ Зимній дворецъ, послѣ обычнаго посѣщенія имъ Михайловскаго дворца. Когда-же оказалось, что Государь Императоръ прослѣдовалъ въ ма-нежъ не по Малой Садовой, а изъ манежа, послѣ посѣщенія Ми­хайловскаго дворца, направился по Екатерининскому каналу, то онъ, Рысаковъ, придя по сигналу Перовской на набережную этого канала, бросилъ свой снарядъ, завернутый въ платокъ подъ ноги лошадямъ ѣхавшей ему на встрѣчу Императорской кареты, послѣ чего и былъ задержанъ. Тутъ-же на набережной онъ, какъ ему кажется, видѣлъ иредъ собою на далекомъ разстояніи «Михаила Ивановича». 3) Стараясь объяснить причины, по будив шія его рѣ-шиться на цареубійство, Рысаковъ показалъ, что партія «На­родной Воли» считаетъ терроръ однимъ изъ средствъ предпринятой ею политической борьбы, во 1-хъ) для охраненія революціоннаго движенія; во 2-хъ) для того, чтобы доказать народу силу и тѣмъ «высоко держать свое знамя и доставить ему обаяніе»; въ 3-хъ) какъ отвѣтъ на строгія репрессивныя мѣры правительства. Этими-же соображеніями обусловливалась и рѣшимость партіи стремиться къ цареубійству. Не раздѣляя ихъ въ цѣломъ ихъ составѣ и не со­чувствуя террору вообще, какъ постоянному средству борьбы, онъ, Рысаковъ, однако-же, видѣлъ въ террорѣ и въ особенности въ по-сягательствѣ на жизнь нынѣ, въ Бозѣ почившаго монарха, въ дан­ное время, единственный, по его мнѣнію, выходъ изъ общаго натя-нутаго и тяго...