Философские очерки

18 ГКГКЛХВСК1Я «НЛ0С0О1Я жожння наtwrig Она—н випнриамъ, н скептнцнамъ, н абсо¬лютный ндеалнаиъ I T. д. Ecropia ханъ нельзя лучше под­тверждать такое понлт1е о системе Гегеля. Бь самомь деле, нсевоаножнвн нартш, самый противоположны учета опирались на ату систему; каждый видЪлъ их ней свое, никто не вндаль того, чгб все должны видеть. Саное при* лпное дли нее нааваше есть рац1оналнвмь, въ томь про-стомъ смысле, что она есть философия, наука, область равуна м иышлешя. Чтб же касается до чудовищнаго и ужасающего,—эпи­теты, особенно любимые французскими писателями,—то ни­чего такого повтнческаго, въ дурнонь снысле слова, нельзя встроить у Гегеля. Его система прозаична до высочайшей степени. Въ ней все до последней крайности обыкновенно н просто; она держится къ земле такъ близко, какъ только ото возможно; она безнрестанно борется съ такъ называекнмъ адрвнымь смнсломъ, во вто показываете только всю близость нхъ отношенШ, вое тйсное родство нхъ; она бранить здравый отель нненно тогда, когда онъ перестав» здраво мыслить. Само собою понятно, что такая сухая проза можеть вос­хищать больше самой высокопарной поззш, что простота и, если можно схавать, пошлость здесь величественнее самыхъ воявышешшхъ мечташй. Таковы свойства Гоголевой системы вообще. Нельзя не видеть, что они вполне согласны съ ндеею фнлософш, что въ ннхъ отразились свойства самаго разума, — души фило­софскаго иншлен1я. Фклософ1ю Гегеля называть абсолютною фнлософ1ею, ниыиють справедливо, хотя ноннмаютъ вто не вполне верно. Она абсолтна вообще, какъ и всякая другая философ1я; ре-