Ни живые — ни мертвые

— 31 — злобой сверкали его глаза. Онъ махнулъ рукою и, вставъ, прошелся по комнатѣ. Благодаря тому, что голоса спорщиковъ по­высились до крика и ихъ замѣтно оживило воз­буждение—разговоръ сдѣлался общимъ. — Нѣтъ-съ, позвольте-съ!.. — въ свою очередь громко воскликнулъ и Августъ Андреичъ и также приподнялся, преслѣдуя Петра Осипыча. — Господа!.. Господа!.. — кричалъ племянникъ главнаго начальника, но его высокій тенорокъ былъ заглушенъ густымъ басомъ Августа Андреича, который размахивалъ руками, слѣдуя за против-никомъ, расхаживавшимъ по комнатѣ. — Господа! Игнатій Николаичъ! разсудите!— взывалъ Августъ Андреичъ къ авторитету Савина. Тотъ обвелъ всѣхъ присутствующихъ внима-тельнымъ взоромъ и сказалъ что-то въ полголоса племяннику главнаго начальника. Молодой человѣкъ презрительно усмѣхнулся, махнувъ въ сторону спорщиковъ рукою. — Нѣтъ-съ, это не наше дѣло! - п о прежнему не унимался Августъ Андреичъ.—Мы—чиновники! да-съ!.. Мы дальше своего управления ничего не должны знать и не совать носъ не въ свое дѣло!.. — Конечно, мы—чиновники! Конечно!—горячо подтверждалъ и Иванъ Тимофѣичъ. Голоса смолкли. Петръ Осипычъ, которому, очевидно, не понравился исходъ разговора съ Ав­густомъ Андреичемъ, замолчалъ первымъ и при­нялся пить пиво. Лицо его было взволновано, глаза все еще блесгЬли и даже руки немного дрожали. Августъ Андреичъ нѣсколько разъ про­шелся по комнатѣ, пощипывая бородку и, съ какой-то недовольной гримасой на лицѣ, косябь въ сторону Петра Осипыча. — А вотъ, если бы васъ, Игнатій Николаичъ,