Рим и Империя в первые два века новой эры

22 уже пользовались в ъ Помпе*: амуры, нлетушде венки или занимающееся какимъ-нпбудь ремесломъ; Герку-лесъ—дитя π змъп; Пентей, казнь Дирцеи 2 8) и т. п. Освоившись съ этими обиходными у помпейцевъ те­мами, больше наслаждаешься умышленными вархащ'ямн, вводимыми сюда живописцемъ н а то или другое место, и многочисленными п а р о д 1 Я м и , который соответствовали серьезнымъ сюжетамъ н находятся повсеместно. Ибо фанта.31я живописца группировала около э'пгхъ великихъ сюжетовъ целый м^ръ, гращознын и причудливый: аму-ровъ, фавновъ, центавровъ, животныхъ и гротесокъ, мхръ, носомненно очень понравившийся современникам-!,, которые, пожалуй, предпочли бы другимъ фрескамъ танцовщнцъ пли сатпровъ-акробатовъ. Я думаю, что вообще не такова была точка з р е т я древнихъ, ко­торые всему, в ъ томъ числе и живописи, предоставляли надлежащее место. Я полагаю, что онп дольше оста­навливались предъ крупными сюжетами, предъ этими героями или ддшствующимп лицами трагедш: Тезеемъ. Орфеемъ, Io, Дирцеей, Медеей, б о л ы т е , выразительные глаза которыхъ долго остаются предъ умственнымъ взо-ромъ всякаго, кто В П Д Б Л Ъ оригиналы пли хоронпя к о т и этихъ картннъ. I V . Стенныя надписи (graffiti). Чтобы видеть Помнею такою, какою она была, мы очень желали бы обладать этими чудесными сказочными 2 8) Легенда о Дирцеъ рано была извъстна римлянамъ, такт, какъ I e n o Плавта, P s e n d . , 195, обращаясь къ одной женщин*, которую о н ъ корматъ, беретъ оттуда угрову.