Николай Иванович Пирогов, его жизнь и педагогическая проповедь

и съ культ урны мъ духомъ немецкой нацш остался на­всегда связаинымъ узами уважешя и благодарности, безъ вслкаго пристраспя къ тому, что въ н'БМцЬ дей­ствительно нестерпимо для русскаго, а можетъ-быть, и вообще для славянина". ПрПзжая передъ защитою диссертацш въ Москву къ матери, Пироговъ возмущался некультурностью рус-скихч>, заносчивостью и невежествомъ. Все тутъ каза­лось ему отсталымъ, пошлымъ π смешнымъ. Вместе съ темъ это пребываше въ Москве убедило его оконча­тельно въ преимуществе и высоте нравственнаго и на-учиаго уровня въ Дерпте. Пробывъ четыре года вт. прибал'пйскомъ свободномъ крае, Пироговъ не могъ равнодушно смотреть на двухъ крепостпыхъ, старую и молодую, дьвушекъ," принадле-жащихъ его матери, и настаивалъ, чтобы мать отпустила ихъ на волю. Въ конце-коицовъ это и удалось ему сде­лать, но пе теперь, а въ 1S40 году. Несмотря па пол­ное coniacie матери, отпустить рабынь на волю было нельзя, такъ какъ у матери не было (затерялся) доку­мента па владеше ими. Лишь въ 1840 году, при по­мощи подкупа квартальнаго надзирателя, семье Пиро­гова удалось дать волю своей слугв. Сл1;дуетъ еще упомянуть объ одиомъ случае изъ дерптской жизни Пирогова, имен въ виду, главнымъ образомъ, иедагоговъ. Часто учителю приходится разби­раться въ вопросе о детскихъ кражахъ, и мы не прочь при этомъ съ легкимъ сердцемъ клеймить ребенка, запо-дозрьнпаго въ воровстве. Вотъ самый фактъ Пироговъ обыкновенно страдалъ въ Дерпть отсут-CTBiRMb денегъ. Расходы на покупку животпыхъ для вивисекцш были такъ велики, что изъ своего тысяче-рублеваго ;каловапья (ассигнащями), при готовой квар­тире, онъ не только не могъ помогать матери, но и самъ еле сводплъ концы съ концами. Часто къ концу месяца