Искусство и жесть

20 Волне/iie (emotion) художника, «Тѣмъ, кто будетъ выражать сожалѣніе, что не даво чело­веку на вершішахъ чувства продержаться больше, чѣмъ крат­кое мгновеніе, мы скажемъ, что меясду утихающей страстью и догорающей любовью позволительно усмотрѣть нѣкоторую разницу. Вѣчно гложущая страсть такъ же внѣ условій при­роды, какъ и вѣчно снѣдающая болѣзнь. Тѣ, кто испытываютъ иллюзію этого рода вѣчности, ищутъ избавлснія отъ нея въ смерти. Великія страсти слѣдуютъ примѣру онасныхъ болез­ней: острый періодъ проходнтъ, организмъ навсегда сохра-няетъ следъ. И потому, что оне уже не властвуют* над* намп, мы легко воображаем*, что оне и не существуют* больше. На самомъ деле оне лишь прошли въ глубь нашего существа, еъ темъ чтобы понемножку и незаметно успо­коиться въ ясности вечнаго. Это не значитъ, что больше уже не будетъ любви. Можетъ быть, и будетъ: после Матильды Везендонкъ — Козпма Бюлов*. Но печать горячо и глубоко любимаго существа остается неразрушима: неразрушимы татслсе последствія этого внутренняго обновленія, безъ котораго не можетъ быть настоящей любви». Каждое чувство сопровождается своими особыми переме-щеніями, которыя понемногу разоблачают* существенный характер* жпзни: Движеніе. Отъ какой-нибудь юной причаст­ницы (premiere communiante), которая вся трепещот* в * дет­ском* мистицизме, до естествоиспытателя, который в * гор­дом* выжидательном* терпеніи открывает* безнроволочпый телеграф*, или светопись сквозь непроницаемый тела, все неустанно совершенствуют* свою внутреннюю метричность; п самая скудная событіями жизнь содержит* примеры та­ких* ритмических* встрясок*, — источников* страданія или радости,—безъ которыхъ мы были бы столь же недвижны, какъ булыжникъ на мостовой. Даже умственная работа, самая отвлеченная, сопровождается этой первичной мимикой. Никогда но забуду моего псрваго разсушденія. Мне было года три, четыре; я стоялъ у окна.