Маски

стным сахаром, мажет сапог русским маслом и дочь выдает за купца Камилавкина (сын тысяч семьдесят за Христом)чиной взял); Елеон-ство недавно еще подписался с купцами соседнего ряда (Дреоли­нии, Брисовым, Катенькиным, Желтоквасовым) год монархическим адресом. Далее, свертом,—заборик; и—двор, где жил форточник и ви­дел фортку из дома, стоящего задом к забору; к ней крыша ве­ла; от нее—ход к забору на свалени дров; дряни форточник тибрил; но тибрить в районе прописки нельзя, потому что здесь тибрит захожий. Но мучили зубы; ходить—далеко; фортка—рядом: от дров— по забору, по крыше, к оюгу; кладовая для всякого хлама—лафа (многоценные вещи—грабителю); вылез, пролез, перелез, заглянул; и увидел, что—дряни. Как вдруг отворяется дверь; и—в исподней сорочке какая-то: в комнату; он же—под фортку; едва прищепяся, выглядывает: что же? Барышня, соры полив, спичкой—чирк! Человек, на такие дела не способный, он чуть было не: — «Караул,—поджигательница!» С крыши—в садик чужой; и—под куст; дым из фортки, света, голоса; а назад—не улезешь: народ; по чужому двору, в Таба-чихинский; дом тот заметил: дом шесть; прямо 3à-yran; так в Палестины родные вернулся; весьма не мешало в участок сходить, где он числился добропорядочным, с правом прохода сквозь форт­ки,—в районе от Крымского Моста. Коли донести, пристав скажет: — «Такой-сякой: значит под форткой в районе моем ты си­дел; так и быть уже: у Нафталинника лазай, в кондитерской; чтоб у меня!..» Все же справился: что и какие... Сама (сам сидит в желтом доме), да шурин, да барышни (комнату сняли, мудреный народ). — «Поджигательницы!» Коли встать на дрова, виден садик, террасочка, форточка и мостовая с напротив домочком, откуда два года назад _,к Селнсви-цыну в угол вселился известнейший всем карлик Яша, рех­нувшийся. Все-то с рукою стоит на Сеяной. Вечерами же песни немецкие жарит; за песни такие народ убивал, а с блажного не спрашивали; передразниватель, Фрол Муршилов, на свой, иной лад, переигрывал песни. 32