Очерки по истории русской литературы XIX века

— 15 — ннмъ изъ существеннейшнхъ, наиболее грустныхъ, но и наиболее трудно поддающихся леченпо недостаткопъ „нашего русскаго общества". „Пусть крепостное право исчезло; следы его остались и надолго еще останутся самыми глубокими въ нашей жизни. Глубочайншмъ же сл'Ьдомъ мы вмгвдъ за Добролюбовымъ должны признать явлеше, окрещенное пмъ нменемъ обло­мовщины"—писалъ Кавелинъ. Крепостное право позволяло нашей внутрен­ней жизни оставаться почтп безъ изменен»!, такъ какъ отъ Петра до Екатерины (дворянская грамота) и отъ Екатерины до Александра 1-го не было произведено ни одной сколько-нибудь серьезной реформы. Все цар-ствоваше Николая 1-го прошло въ заседатяхъ разныхъ комптетовъ н конпссш, въ безплодныхъ разговорахъ и претяхъ о реформахъ Кре­постное право, т. е. право на чужой даровой трудъ позволяло вести хозяйство не только спустя рукава, но и всю поддевку, и все же, слава Богу, помещики были сыты, плодились и множились. Къ чему было вводить к а ш бы то ни было улучшешя, когда и безъ нихъ три четверти погребовъ были завалены недурной провпз1'ей, а кладовыя ломи­лись отъ никому не нужныхъ холстовъ, полотенъ и домашнихъ суконъ. Крепостное право вызвало наружу, упрочило и даже кристаллизировало та-шя народный добродетели какъ емиреномудр1е, вера въ свою „планиду", полное безвер1е въ человека, его силы и способности—словомъ полную резпньяпдю, какъ говорили наши прабабушки и прадедушки, „полное хо­лопство", какъ скажсмъ мы. Крепостное право вызвало славянофильское настроете у тбхъ, кто впделъ примерныхъ добрыхъ помещиковъ, и западни­ческое отрпцате у техъ, кто, какъ Тургеневъ, помнилъ Лутовпново... Нако-нецъ, благодаря крепостному праву, слишкомъ долго застоявшемуся и по­зволившему горсти людей дойти до вершпнъ мысли и образоватя, при общей ничтожности окружающего, такъ невероятно пышно и быстро рас­пустилась наша художественная литература. Какъ это ни странно, но это такъ. Позволю себе по этому поводу небольшое отступлете. Уже со времени Тэна стало совершенно немыслпиымъ...