Эстетика символа в архитектуре русского модерна

Для В.Брюсова (А.Добролюбова и др.), заявившего о новой школе выпуском журнала “Русские символисты”, символизм был искусством крайнего субъективизма и индивидуализма, равно противостоявшего реализму и мистицизму. Цель символизма как искусства – не познание, не отображение объективной реальности, а “внушение”, передача настроения художника. Символ рассматривается Брюсовым только как средство выражения и “приобщения” к душе поэта. В отличие от него поколение младших символистов (И.Анненский, А.Белый, А.Блок, В.Иванов, М.Волошин и др.) переводит проблему символа в онтологическую плоскость: “Как только символ создан... творчество наделяет его онтологическим бытием, независимо от нашего сознания: символ становится воплощением; он оживает и действует самостоятельно” (А.Белый). Оставаясь формой познания глубочайшей истины бытия, символ, как некая третья действительность, опосредующая природную и сверхприродную, становится залогом “преображения жизни” искусством. Творчество такого духовного наполнения придает искусству религиозное значение. Итог символического творчества – миф как зримая манифестация истины незримых глубин, “мистерия” как некое всеохватное синтетическое произведение, равное теургическому акту. Находки символистов в области художественных форм в литературе и ис-кусстве и обоснование эстетики символа в литературной теории оказали глубокое воздействие на стиль модерн, достаточно указать на активное привлечение художников символистов – М.Врубеля, В.Борисова-Мусатова, А.Голубкину, Н.Андреева и др. – к оформлению интерьеров и фасадов зданий модерна.