Очерки по истории русской литературы и просвещения с начала XIX века

собою Германію, и Жуковсшй, хорошо апакомый съ пѣмецнпмъ язы­комъ и литературою, какъ человѣкъ образованный и умный, совер­шенно освоился сь этими интересами и всею душею вошелъ въ но­вый, вполнѣ удовлетворявшій его кругъ общества. Скоро стало у него много знакомыхъ между нѣмецкими дворянами, профессорами, студен­тами. Вліяніе нѣмецкой пауки и поэзіи стало сказываться па пего еще сильнѣе; знакомство съ ними сдѣлалось еще глубже. Это обще­ство и эти духовпые интересы тѣмъ болѣе удовлетворяли Жуковскаго, что въ нихъ въ ту пору пе было пичего политическаго; всѣ стрем­леніи посили вполнѣ идеальный характеръ. Жуковсшй поэтому искреппо радовался, „вступая въ кругъ счастливцевъ молодыхъ“, т.-е. студеп- товъ и смотрѣлъ съ глубокимъ упажепіемъ па 80-лѣтпяго профессора богословія Эверса, который на студепческомъ праздникѣ, пиль съ нимъ на ты. Жуковспій паписалъ ему поэтическое привѣтствіе *). Онъ явился даже защитникомъ университета, когда въ Петербургѣ, въ министерствѣ народнаго просвѣщенія разсердились на весь уни­верситетъ за неправильности, допущепныя при выдачѣ дипломовъ въ юридическомъ факультетѣ: „Если можно спасти чествыхъ людей отъ тяжкаго незаслуженнаго поношепіл, пе парушая справедливости, то ты это сдѣлать долженъ— пишетъ онъ къ А. Тургепеву. Обвиняй профессоровъ (виповатыхъ), называй ихъ какъ хочешь, по чтобы эта анаеема не падала на всѣхъ безъ изъятіи и на весь университетъ. Здѣсь есть прекрасные люди (онъ называетъ Паррота, Эверса исто­рика, Мойера и др.)... Самъ университетъ долженъ быть для васъ святымъ: за что разрушать его?“ 2).Подъ вліяпіемъ нѣмецкой науки и зародившегося тогда въ ней стремленія къ старинѣ и народности, Жуковсшй въ Дерптѣ узналъ, что такое народная поэзія и ея зпачепіе. Съ этою цѣлью опъ пред­лагалъ Долбинскимъ роднымъ св...