Кубок метелей. Четвертая симфония

СНЪЖНАЯ ЛАПА. 27 читъ, Господь былъ среди нигь. Грустно позвалъ, какъ и въ AtTCKio годы, куда-то. Обернулся. Пошелъ назадъ. Никого не было. Световые круги, выроставппе,—таяли, таявппе,—выро­стали. Обернулся. Пошелъ назадъ. Св4товые круги, таявпйе, выростали, выроставппе,—таяли. Кто тамъ стоялъ н гляделъ на него долгими, синими взорами? Вьюжные рон взвихрились у домовъ. Подворотни мягко гремели, когда снежныя горсти то взлетали, то ниспадали. Все покрылось матовымъ инеемъ. Въ окне вздохнули: «Кто можетъ васнежить все?>. Вьюга сказала: «Ну, конечно, я!». Грустно задышала и бросила подъ ноги новые снеги. Но­вый стаи взвизгнувшей пыли стремительно ринулись изъ-подъ забора въ сишй бархагь ночи, мимо съ гуден!емъ пронеслись и облепили, холодя, оковныя стекла. Белые шмели роились у фонарей. Белый бархагь мягко хрустелъ у его ногъ: горсти брил-л!антовъ и разцветали, и отгорали. Его глаза то грустили, то радовались лазурью, а золотая бородка покрылась матовымъ инеемъ. Смеялся въ белый снегъ: «Кто можетъ мне запретить только и думать о ней?». Пробегалъ мимо фонаря. Кто-то невидимый шепнулъ ему: «Ну, конечно, никто!»... Нежно поцеловалъ и бросилъ подъ ноги горсть брилл!ан-товъ. Да: цветущую горсть.